Александр Булаев

Полночный зной персидской ночи,
Откинут напрочь балдахин.
И месяц нервно морду корчит,
Смеётся, что лежу один.
Ему ругать меня не сложно,
Труднее в душу заглянуть.
Затронув чувства, осторожно,
Мне, указав печальный путь.
И взбередив былую рану,
Высвечивая чудный лик.
Ломает жизнь, что шла по плану,
С усмешкой вслушиваясь в крик.
Напомнит о счастливой сказке,
Что кончилась на взлёте лет.
Прочь от любви и на пол маски,
И на стене блестит стилет.
Не понимая, нет замены,
Той, что украла мой покой.
Палатки полог, словно стены,
Мне давят душу карой злой.
А помнишь, мой ночной зевака,
Как прячась от тебя в тени.
Мы целовались сладко-сладко,
Лишь на мгновение, одни.
Как шёлк волос рука ласкала,
По коже бархата, к бедру.
Как ночи нам ничтожно мало,
Разлуки слёз, лишь ночь к утру.
Чтоб невзлюбив покорное светило,
В разлуке провести весь день.
До встречи с той, любимой, милой,
В ночи, вновь, прячась в пальмы тень.
Ты помнишь, светоч узколобый,
Тот роковой, для счастья миг.
Та, что клялась любить до гроба,
Ушла совсем. Мой дикий крик,
Гиен облезших распугал в округе.
Палатка пала под ударами кинжала.
Рассвет застал меня в песчаной вьюге,
Но этого ей показалось мало.
Ты с другом, что я тайны поверял,
Делился всем, как с кровным братом.
Двоих любил, двоих и потерял,
И злобы пульс, в мозгу тугим набатом.
О сколько я пустынь исколесил,
Недель провёл в безрадостном запое.
Всё продал, мир совсем не мил,
Гулял с другими, растеряв святое.
Та злая ночь случайно завела,
Меня под сень чарующего парка.
В объятьях друга млела и цвела,
В крови пожар, на сердце жарко.
Огонь моей поруганной любви,
Вулканом диким хлынул в душу.
Под пальмой, что уже считал своей, они,
Я задыхался, словно кит, что выброшен на сушу.
Никто в тот миг не мог помочь,
Я словно коршун налетел.
Сверкнул кинжал, две жизни прочь,
И я один, среди любимых тел.
Мой жуткий вой, опять тебе достался,
Правителю ночных потех.
Сбежал, в чужой дали скитался,
Пытаясь замолить свой грех.
И вот на старости вернулся,
Могилы занесло песком.
Кинжал, со стоном, в ножнах шевельнулся,
И прошлое кошмарным сном.