Как разглядеть грядущее нам смертным,
Его рисунок чуткий, изощренный?
Парадоксально, надо быть бессмертным,
Чтобы узнать срок жизни отведённый.
И не понять, где сходятся дороги,
Которыми мы все идём по жизни.
И кто в последний час омоет ноги -
Пути-дороги в будущем капризны.

Мы смотрим в вечность как бы из окна,
Где за углом таится неизвестность.
Мир так и не узнал, как жизнь создана,
Ещё не понял, чья это любезность.
Мы создаём её, не покладая рук,
По нашей фантастической природе.
Неукротимо в нас заложен этот трюк -
Слепой интерпретатор нашей плоти.

Мела метель. Снег таял на губах
И на ресницах превращался в слёзы.
Передо мною ты – моя судьба,
И всё, что вместе с ней: шипы и розы.
Ты вся моя. С морщинками на лбу,
Когда тебя преследуют заботы.
С гримасою, когда, поджав губу,
Переживешь жизни повороты.
С твоей улыбкой светлой, озорной,
И с блеском глаз в счастливые мгновенья.
А иногда и блещущих слезой,
Особенно в минуты откровенья.
Такая вот мне выпала судьба -
Тогда в метель ниспослана фортуной.
Наверное, судьба, меня храня,
Обшарила весь этот мир подлунный.

Толпа людей. Гул голосов.
Гремят со всех сторон оркестры.
Кой чем торгуют у ларьков -
Все кошельки для них отверсты.
Повсюду под ногами сор:
Бумага, фантики, обёртки,
Окурки – вечный «Беломор»,
И просто всякие ошмётки.
Смешался запах сигарет,
Дым шашлыков, пожара в урнах.
С эстрады, как всегда, куплет
Фривольный, но вполне цензурный.
И хохот праздничной толпы
В ответ какой-то давней шутке.
И всюду скачут воробьи -
Любители чужой закуски.

Но вот темнеет. Тишина.
Из парка исчезают люди.
Не слышно плеска на запруде
Видна над липами луна.
Лишь запахи реки и лип.
Деревьев шёпот. Лай собаки.
Да чьи-то пьяные зигзаги,
И чей-то тихий смех ли, всхлип.

Здесь тонким, скромным ручейком   
Моё тогда промчалось детство
Во времена войны последствий.
Жизнь между парком и двором. 

Вы бегали ли в детстве босиком?
А, может быть, бросались с ходу в реку?
Что лучше может быть, чем подцепить носком
Песок и в валенки набрать пригоршню снегу.
Как доски пола холодят ступни!
А на крыльце обдаст их солнца жаром.
Или бежать к реке – попробуй догони!
А после с бабушкой сидеть за самоваром.

Всё это детство, память детских лет,
Когда весь мир казался так прекрасен.
Когда не знал, что значит Интернет,
И был во всём с самим собой согласен.
Как жаль, что так не долог детства миг,
Что всё спешишь пораньше стать взрослее.
И лишь теперь на старость лет постиг,
Что бегать босиком значительно мудрее.

Давным-давно, ещё до новой эры,
О них узнали древние шумеры.
Они их принимали за Богов,
В Шумер влетевших из-за облаков.
Не Боги это были – наши братья,
С Нибиру нам принёсшие заклятья:
Как жить, как развиваться дальше нам,
Как подойти к научным рубежам.
Наставниками были ануннаки.
Они учили, как возделать злаки,
Как возводить в Египте пирамиды
И стать страной могучей Атлантиде.
К несчастью, неразумны мы, земляне -
Ну, что нам эти инопланетяне:
Управимся мы сами не Земле,
Особенно, когда навеселе.
А в результате выйдет неудача -
Бывает же такая незадача.
И наши одичавшие потомки
Опустятся, как в древности, в потёмки.
Смартфоны же и прочие предметы
Повиснут на груди, как амулеты.
И будем снова бить челом богам,
И танцевать, и прыгать под Там-Там.

«Как хороши, как свежи были розы»,
Когда вокруг всё было молодым.
Ещё не мучали сердечные занозы,
Всё было настоящим – не былым.

Привычно тихо таял летний вечер,
И в окна лился пряный запах роз.
Звучал негромко очень старый плеер.
То было время юношеских грёз.

Но незаметно промелькнули годы,
Мы в прошлое смотреть обречены.
Там были радости, успехи и невзгоды
Как свежи были розы! Как нежны!

Ветерок играл в берёзах с молодой листвой,
Закружил их кружева в весеннем вальсе.
Не на долго заглянула на постой
К нам весна в зелёном дилижансе.
Заглянула. Расцветила всё вокруг -
Разукрасила зелёным, синим, красным.
Пригласила в гости маленьких пичуг:
Пусть порадуют нас песней сладкогласной.
И с ума сошли обманщики-скворцы,
Трелью распевая соловьиной.
Эти птицы, как известно, шельмецы -
Могут иволгой, лягушкой, мандолиной.
А весна уже во всей своей красе.
Изловчилась прямиком ворваться в лето.
До свиданья! Вам пора, мадмуазель.
Дилижанс уехал. Ждёт карета.

Мы через Время все плывём
На общем «Корабле».
Едим, играем, пьём, орём.
Пристрастны к конопле.

Спокойно море словно сад,
Флажком играет бриз,
Но мы плывём, похоже, в ад.
Прямёхонько, без виз.

На мачте ветви проросли,
Не день плывём – века.
Без мака, и без конопли
Доплыть нельзя никак.

Куда-то смылся капитан,
Черпак вместо руля.
А посреди сидит пахан,
Орущий: "Тру-ля-ля".

На рее примостился шут,
Бедняга одинок.
Лишь он один прозрел маршрут:
Какой всему итог.

Спиртного бочка, теста ком,
Да жаренный гусак.
И на борту сплошной Содом,
А попросту бардак.

Компания, как на подбор:
Собрание грехов.
Не к нам ли в гавань Босх привёл
«Корабль дураков»?

Придёт весна с глубоким, синим небом,
С певучим, звонким голосом ручьёв.
Лёд на пруду, былой зимы нахлебник,
Тогда чуть-чуть подтает у краёв.
Виднее станет храм в конце аллеи,
И по-весеннему звончей колокола.
Весною голова и без вина хмелеет.   
И скоро Пасха, свята и светла.

Их только двое в бездне мирозданья,
Одно желанье – спрятаться друг в друге.
Преодолеть душевные терзанья,
Забыв про всё вокруг в любовной вьюге.
Край простыни, как пропасти края,
Бездонной глубины тоски и страха.
Тела свои, дыхание сплетя,
Они стараются спастись от жизни краха.
Но и в минуту близости предельной,
Стремясь забыть, что за спиной обрыв, 
Не миновать опасности смертельной.
Минутной страсти не спасёт порыв.