Возможно, мир летит в тартарары.
Но можем ли мы, люди, сделать что-то?
А может подождём? Но до какой поры
Нам представлять собою Дон Кихота.

За этот мир мы все вину несём,
С нас спросится на том и этом свете.
Нам кажется: мы к делу ни при чём,
Не думаю – мы все за всё в ответе.

Пусть полный мрак и беспросветна тьма,
Но там за тьмою где-то море света.
И чтоб во тьме мы не сошли с ума,
На месте не стоит – вращается планета.

Что делать и как жить, решает каждый сам –
На каждую болезнь нет общего рецепта.
Хоть страстно хочется поверить чудесам,
Но всё же и от нас нужна любая лепта.

Мой сад. Там тишина и тени.
Там можно помолчать с самим собой.
И воздухом дышать до опьяненья,
И ненадолго обрести покой.
Там чувствуешь себя непринуждённо.
Искать не надо – лишь раскрой глаза:
Вот бабочка, жук тащит увлечённо
Кусок коры, мух ловит стрекоза.
Бредёшь куда-то тихо по тропинке,
И не куда-нибудь, а просто так.
Кивают дружески рябинки и осинки,
И ласково шумит ветвями березняк.
Найдёшь свою знакомую скамейку.
Присядешь. Что-то вспомнишь наугад.
Ну, может ту девчушку чародейку.
Спасибо, мой любимый старый сад.

Уходит каждый час и каждая секунда –
Вот только что была и нет её уже.
Я видел лишь вчера: тонуло в море судно -–
Сегодня пью в тиши шампанского фужер.

Друзья уходят в вечность безвозвратно,
И мы с тобой уйдём, когда наступит срок.
Сменялись на земле день-ночь тысячекратно,
Неисчислимо раз горел зарёй восток.

Не ведает никто, куда уходит время.
Таков ли этот мир, как был лишь час назад?
Но вопреки всему мы остаёмся с теми,
Кто с нами рядом был так много лет подряд.

Туман. Грохочет вдалеке прибой.
Бьёт колокол устало, равнодушно.
Седые капли на ветвях послушно
Стекают вниз, стуча наперебой.

Туман всё замыкает в малый круг,
Видны лишь очень близкие детали.
Они, то из тумана выступали,
То пропадали, исчезали вдруг.

Светил в тумане солнца тусклый свет,
Оно лишь иногда пятном виднелось белым.
И листья источали запах прели,
Прощальный посылая нам привет.

Всё также сонно рокотал прибой.
Шумел в деревьях голых стылый ветер.
Казалось, он везде, на всей планете,
Встал в эту осень на постой.

Берёт природа наши чувства в плен:
И листьев золото, и мокрый гальки запах.
Потряхивает жизнь нас на ухабах –
Мы падаем, но вновь встаём с колен.

Ничего важнее точки
В написанье знаков нет.
И в поэзии, и в прозе
Это главный элемент.

Надо ставить больше точек:
Фраза – образ или мысль.
Предложенье – оболочка
И содержит полный смысл.

Но важна и запятая –
Без неё весь слог не чист,
И слова в разброд, как стая,
Прилетят на чистый лист.

Вспышка молнии абзацы,
Позволяют ритм менять.
Чти абзацы словно святцы,
В них слова стоят, как рать.

В целом препинанья знаки
Очень твёрдо держат текст.
А без них слова – ватаги,
Не стихи, а полтергейст.

Вот и осень – оранжевый бред.
Под ногами шуршащие листья.
Время долгих с друзьями бесед
Промелькнувшей поры очевидцев.
Очень быстро промчался наш век,
Что же делать – отмерены сроки.
Не припас мир для нас оберег,
Если даже поверишь сороке.
От судьбы не уйдёшь никуда,
Потому и тревоги напрасны –
Никому не узнать никогда,
Где найдёшь заплутавшее счастье.
Жизнь без счёта событий полна –
Всё, что было и будет, приемлю.
Может статься, нам хватит ума
Не сгубить нашу чудную землю.

Взбегали волны на песок
И отступали, сбросив пену.
Дул лёгкий знойный ветерок,
А море улыбалось небу.
Бежала за волной волна
На берега с весёлым плеском,
Казалось, что волна пьяна –
Ей в море весело и тесно.
А ветер гладил моря грудь,
И с нежной лаской грело солнце,
Надеясь, что когда-нибудь
Чего-то большего добьётся.
Под нежной силой этих ласк
Вздыхало море чуть дремотно,
Нисколько, впрочем, не боясь –
Всё было много раз. Бессчётно.

Земля, повитая легендами,
Кто только не прошёл по ней.
Оставили народы древние
Следы под тенью ковылей.
Сарматы, скифы, гунны, половцы,
Татары здесь лежат в степи.
Да головы казачьей вольницы –
«Казачьи чёрные чубы».
Где проливалась кровь казацкая,
Цветёт татарник по весне –
Цветок, как капля крови алая,
Он в память нам о старине.
За Дон врывалась Русь бродячая:
Искала долю голытьба.
Их кровь казацкая горячая –
Нужна ей битва и гульба.

Над древней Тамариндой сумрак,
Течёт устало Танаис.
В нору свою пробрался суслик.
В степи иная нынче жизнь.
Зажглись в просторе неба звёзды,
Их в глади моря двойники.
Пройдёт неспешно путник поздний.
Вернулись с моря рыбаки.
Сгустилась мгла, закрыла берег,
Чуть слышно плещется вода.
Степь широка. И я уверен:
Земля здесь наша навсегда.

P.S. Тамаринда – Азовское море, Танаис – Дон.
«Казачьи чёрные чубы» – слова из песни.

Кончается всё в мире. Всё кончается.
Уходят в прошлое платформы фонари.
И с городом родным глаза прощаются,
С прошедшими годами – декабри.

Но не забыть никак родные улицы,
Где памятен, наверно, каждый дом.
Лишь стоит на мгновение зажмуриться
И вспомнишь ту калитку за углом,

Возле которой с замираньем сердца
Ты ждал судьбу свою в берете голубом.
Потом принёс коляску для младенца,
Ходил в кино с любимым малышом.

И как же это всё промчалось быстро –
Теперь в калитку ту вбегает внук.
И голова в берете серебриста,
И палочки в руке ты слышишь стук.

Кончается всё в мире. Всё кончается.
Куда светлее нынче светят фонари.
Нам прошлое, прощаясь, улыбается,
И, как всегда, за декабрями … январи.

Над морем сумерки. Одна звезда на небе,
похожем на туман. Желтеют фонари.
И тишина. Волны чуть слышный лепет
вдруг ненароком слух твой одарит.
А море равнодушно, как обычно,
волна то отойдет, то набежит,
и бережно, как кореш закадычный,
смывает боль с измученной души.