Где осталась лишь тленная пошлость разбитых зеркал,

Где закат присягал чьей-то богом покинутой вере…

Где на узкие ленты я тщетно слова нарезал

Полутенью дыша, в  мне отпущенной призрачной Мере…

Мне альковы из стали роднее, чем шелк и меха…
Я - хозяин охоты и бог, что играет с Богами…
И тесней чем любовники в шёлке дамаста и стали
Мы сплетались, прощая друг друга, не зная  греха…