Дождь барабанит в стёкла.
Ночь, но совсем не спится.
Похоже, что очень надолго
Сон от меня таится.
Сон, где с тобой мы вместе,
Как это было раньше.
Сон о тебе - это вести,
Сон – теперь счастье наше.
Счастье, которое было,
Ушло, как и всё уходит.
Его не удержишь силой,
Хотя было рядом вроде.
Было совсем недавно,
Но как же его удержишь,
А если смерть, и подавно.
Помнишь, пока сумеешь.

Всё начинается с начала:
С рожденья, с детства и любви
И до последнего причала
С началом жизнь переживи.
Со всем, что в жизни накопилось,
За много беспокойных лет.
Со всем, что в жизни так любилось,
А наша жизнь - всего букет.
В ней очень много понемногу,
Как говорят, того-сего,
Что с нами с самого порога
И вплоть до самого того.
Но помни всё–таки начало,
И в этом мне не прекословь.
То, что со счастьем совпадало:
Улыбку мамы и любовь.

Всё, что было и не было,
Время потихоньку смыло.
Унесло с водою вешней
Ниоткуда в никуда.
И осталась только малость,
Может быть, одна усталость
Мне от жизни безмятежной,
Вероятно, навсегда.
Но опять мне нет покою,
И я снова планы строю,
Как бы мне с подругой нежной
Не расстаться никогда.
Но тебе, моя отрада,
Всей любви моей не надо.
От разлуки неизбежной
Убежать-то мне куда?
И не верьте кривотолкам,
Всё равно не будет толку.
Всё, что в жизни безуспешно,
Это просто ерунда.
Что же делать? Сяду в поезд.
Пусть быстрей меня уносит
В мир далёкий и мятежный.
А, что было, лабуда.

Буфет смеялся. Топал стол ногами.
Слезами воска плакала свеча.
Стаканы в ожидании дрожали,
Боясь, что их расколют сгоряча.
И пламенел, политый ромом сахар,
Вливая в жжёнку рома аромат.
Шампанское туда ж. И пьют без страха,
Что завтра, может быть, поникнет голова.
Ну, что ж такого – завтра в бой, гусары,
А ныне карты, жжёнка и корчма.
За наших дам! Забудем будуары.
И за победу выпьем. Господу хвала!

Опять весна пришла. Черёмуха в цвету.
И небо всё бескрайне голубое.
А в памяти далёкое былое:
Цветенья груш в родительском саду.

Деревья белые. Гудящих пчёл оркестр,
Слетевшихся со всех окрестных ульев.
В платочках за забором две бабульки.
А вдалеке, где церковь, виден крест.

Казалось, впереди нас счастье ждёт.
Без войн, без революций, без невзгод.
Не тут-то было – всё пошло вразброд.
Ждёшь лучшего, а всё - наоборот.

И всё же вновь черемуха в цвету,
И снова небо над землею голубое.
Но вновь война и, вновь готовясь к бою,
Мы ощущаем сущего тщету.

Как змея, извивалась, петляла аллея,
Колоннады деревьев с обеих сторон.
Свод над нами - как будто глухая траншея:
Буки, липы, раскидистый кряжистый клён.
Солнце скрыто огромным зелёным пологом,
Свет, как звёздочки-искры мерцал на земле.
Тишь кругом. Может быть, иногда ненароком
Тень от птицы мелькала на мшистом стволе.
А дорога всё уже – теснее деревья.
Мост мелькнул, перекинутый через ручей.
Лес не лес, а скорее всего сновиденье,
Или сказка, где царствует древний Кащей.
И внезапно просвет - вдруг деревья раздвинул.
Разбежались кусты. Виден неба клочок.
Купола и кресты – мы въезжаем в святыню:
Пустынь – братьев по вере глухой островок.

Человеку нужно много:
Вся планета, космос весь.
К счастью долгая дорога.
И всего, чего не счесть.

Вся любовь моей любимой.
Радость повстречать друзей.
Красота необозримых
Моря, леса и степей.

Незапятнанная совесть.
Смысл, для чего живёшь.
Жить с улыбкой и, не злобясь
На невежество вельмож.

Мир в семье и уваженье,
И здоровье всех родных.
Невозможность униженья
Бедных, старых и больных.

Очень много важных истин
Нам для жизни надо знать.
И не пробуй перечислить –
Невозможно всё назвать.

Но бывает просто нужно
В небе стаю журавлей.
Видеть, как снежинки кружат,
Или лунный свет ночей

И совсем, совсем нежданно
Переполнит счастьем вдруг.
Что таилось несказанно.
Помнить было недосуг.

Ах, мамы, мамы! Помним ваши руки,
Они всегда казались так нежны,
Когда ласкали нас после разлуки,
А мы летели к вам, объехав полстраны.

Нет ничего, чем руки бы гнушались,
Когда хотят нам матери помочь.
Для внуков и детей за всё, за чтоб не брались.
В любое время: надо в ночь, так в ночь.

Нет, никогда забыть никто не сможет,
Как сыновей вы провожали на войну.
Как ждали их! Как день казался годом!
И каждый месяц прибавлял вам седину.

Простите мамы. Лишь одни на свете,
Лишь вы одни нас можете прощать.
Вы верите, что вы за нас в ответе,
А мы уверены: должны вас защищать!

Храни, Господь, от лицемеров,
От подлой наглости лжецов,
От страсти гнусной подлецов
И от обилья легковеров.

Особенно опасны те,
Кто верит вопреки рассудку,
И пляшет под чужую дудку
В своей постыдной глухоте.

Своим бы надо жить умом,
Реальности внимая факта.
Чтоб правда жизни не иссякла,
Когда наглец прёт напролом.