Срывают дни листы календаря,
Он день за днём становится всё тоньше.
А в волосах всё больше серебра,
И спрятать серебро, конечно, невозможно.

Не снег же седина, она с весной не тает.
Ей всё равно, какой сейчас сезон:
Летят ли по весне на север птичьи стаи.
Танцует ли листва осенний вальс-бостон.

И всё же впереди прекрасных дней немало -
Не зря ж мы встретились в далёком далеке.
Нас время серебром наверно увенчало,
Чтоб жизнь закончить в свадебном венке.

Россия! Что пророчит твой простор?
Немеет мысль перед твоим пространством.
Ты всем своим врагам наперекор
И, несмотря на всё, с упорным постоянством
Идёшь вперед. И чем сильнее враг,
Чем ухищрённей вражеские козни,
Ты победишь и их, и даже свой бардак.
Опаснее всего внутри России розни.
Мы сами рушим всё, что созидал народ,
За чем пускался он в неведомые дали.
Через тайгу и тундру на восход,
Где флаг российский всюду поднимали.
Сложна Россия – «не понять умом»,
И велика - «аршином не измеришь».
Но это НАШЕ - наш привычный дом.
Он только русским душам соразмерен.

В вас материнство, нежность, страсть, забота -
Вода и хлеб всего, что в жизни есть.
Так сотворил вас Бог или природа,
И много в вас ещё, чего не перечесть.

Всё это потому, что в жизни есть мужчины:
Мужья, отцы и братья, сыновья.
А в жизни есть любовь с рожденья до кончины.
И лишь она всему и всем судья!

В этот тихий звёздный вечер
Я тебя случайно встретил.
Сколько лет прошло!
Ты почти не изменилась
С той поры, когда мне снилась.
Было это так давно.

Помнишь, как тогда украдкой
Мы в любовной лихорадке
Целовались по углам.
Как скрывали нашу тайну.
А потом под стук трамвайный
Отправлялись по домам.

Дай мне руку. Эту встречу
Надо как-нибудь отметить.
Почему влажна шека?
Знаешь, всё бывает в жизни.
Что же может быть капризней
Жизни ручейка?

Вышло так, а не иначе -
Стали встречей мы богаче.
У судьбы свой счёт.
А прощанье не разлука -
Эта встреча в том порука.
Может снова повезёт!

Мы поспорим с судьбой
Даже, если с бедой
Столкнутся нам суждено.
Мы судьбе дадим бой,
И в простор голубой
Пробьёмся мы всё равно.

Пусть отвесные скалы,
И буйные шквалы.
Пусть пучины на нашем пути.
Нам и этого мало.
Мы поднимем бокалы,
И сумеем счастье найти.

Жизнь порою жестока,
До успеха далёко.
Все преграды, препоны порви.
Из любого острога 
Мы достигнем чертога
Нашей трепетной, верной любви.

Что ждёт впереди не знает никто,
А что позади забывается.
Память дырявая, как решето,
Лишь боль в память врезается.

Таял снег у тебя на шеках,
А, может быть, капли слёз.
Промок платок в твоих руках,
Наверно, промок насквозь.

Как беду разделить на двоих,
Понять не могу, хоть убей.
Снег и тот уже поутих -
По щекам гладит нежней.

Так бывает – на душе усталость.
В такие минуты и Бог молчит.
Сколько ещё нам с тобой осталось?
И чем ещё Он нас наделит?

Пора осенняя и клики в вышине -
На юг летят привычным строем птицы.
Не помнят птицы о своей родне,
Которая на фермах суетится.

А те, наоборот, притянуты к летящим,
В них пробуждаются забытое давно:
Просторы вольные и океан бурлящий -
Все то, что делать им запрещено.

И птицы мечутся и хлопают крылами,
Не ведая, куда влечет инстинкт.
А птичник рядом с лужей и червями -
С такой привычкой не войти в конфликт.

Вот так и человек из жизни повседневной
Не может вырваться в неведомый астрал.
К непознанным доселе откровеньям.
Он в этом дивном мире нелегал.

Прижалась деревушка к колокольне,
И слышен тихий погребальный звон.
Звон колокола, как прощальный стон,
И грустно вдруг становится невольно.

Мир извещен - ушёл из жизни кто-то,
Исполнил он, что суждено судьбой.
Труды окончены. И ждёт его покой
Под царственным покровом небосвода.

Но не отчаяньем звучит над миром звон -
Ведь тем же звоном славят и крестины,
Рожденье нового и древние святыни,
Движенье рода. Как привычно испокон.

Вновь жизнь славит колокол над прахом.
В нём сдержанность и к будущему зов.
Звук музыки живей привычных слов
Своею чуткостью, сердечностью, размахом. 

Был слякотный ноябрь. И вдруг мороз
сковал внезапно крепкой хваткой лужи.
Начало лишь – зима ещё покружит,
как обещает всякий раз прогноз.

Пока что плавкий иней на хвое.
На каждой ветке ледяные слёзы
висят как серьги на осине, на берёзе.
Распорядился так незваный кутюрье.

Хотелось верить, что уже зима:
всё пеленой затянется искристой,
на лапах елей ляжет снег пушистый,
а за окном метелей кутерьма.

И вдруг настанет всюду тишина.
И благостный покой наполнит душу.
И вздох чуть слышный вырвется наружу.
И счастье жизни ощутишь сполна. 

Покоится тут мало стариков,
Но тех не счесть, кто жизнь начинали,
Не долюбили и не доиграли,
И принесли сюда их не с фронтов.

Их хоронили школами, домами,
Бывало, погибал и детский сад.
Без отпеваний хоронил их Ленинград.
И без гробов, без маршей. Со слезами.

Они не досмеялись, не допели -
Насыщен недобором этим воздух.
Совсем не так ко всем другим погостам
Мы к этому душою прикипели.

Мы отзовёмся жалобе беззвучной
За всё, что они в жизни не успели.
И главное лишь в том, чтоб мы сумели 
Найти в делах страданьям их созвучье.