* * *
Цветов благоуханье и тепло,
И яркая пора листвы зеленой –
Всё было, так недавно, и ушло,
Оставив лес уже посеребренный.
Мороз и стужу нам несет зима,
Короткий день, снега, метель и вьюгу,
И не выходит мысль из ума:
Всё бросить и помчаться ближе к югу.
Но там для нас чужая сторона,
А здесь до слёз своё гнездо родное…
Терпение - придет опять весна
И зеленью всё вновь вокруг покроет.

Декабрь
Опять снега, опять кругом сугробы,
Короткий день исчез в метельной мгле.
За окнами декабрь в припадке злобы
Узоры линий чертит на стекле.
Огонь в камине догорает тихо,
Чуть пахнет дымом комнаты уют -
Наш домик, наша маленькая прихоть
Сегодня дал нам временный приют.
А завтра снова в побелевший город
Помчит нас электрички маята.
Опять снега, опять декабрьский холод,
Опять привычной жизни суета.

Морозный день
Морозный день. Деревья в серебре.
На фоне голубеющего неба.
На снеге тени, тени на коре.
Всё тихо. Ветер ветви не колеблет.
Берёзы, как невесты под венцом,
Оделись в подвенечные наряды.
Прекрасен мир, когда перед Творцом
Творит тысячелетние обряды.

Зима в глубинке
Утонул городишко в сугробах,
И на сажень промёрзла земля.
Вместо улиц видны только тропы,
Или просто следов вензеля.
С воронёного неба ночами
Белым светом горит Орион.
В небесах крёстный ход со свечами,
На земле – неизменный канон.
А поутру блестит тускло Солнце,
Воздух жгучий почти недвижим.
Из заснеженных стёкол оконца
Свет, как будто озябнув, дрожит.
Снег везде: на деревьях, на крышах,
Под ногами нещадно скрипит.
Снег нам грешным – послание свыше,
Он уставшую землю хранит.

* * *
Здесь слышно, как падает снег,
К земле прикоснувшийся нежно,
Им начатый с тучи разбег
Кончается заметью снежной.
В причудливом вальсе кружат,
К земле приближаясь, снежинки
И музыка им не нужна
Заезженной старой пластинки.
Всё падает, падает снег,
И звуки всё глуше и глуше,
Так тихо уходят навек
И наши бессмертные души.

Февраль
Снег, вьюга, оттепель – такой круговорот,
Конец зимы – февраль весну готовит.
Уже воды черпнул февральский борт,
А март зиме грозит и хмурит брови.
Март выжидает - близок его час,
Ещё чуть–чуть и день сравнится с ночью.
Всё ярче солнца раскалённый глаз,
Готов из шубы снежной сделать клочья.
Сопротивляется отчаянно зима –
Бросает в бой последние резервы:
То снежный залп, то вьюги кутерьма -
У февраля пошаливают нервы.
Он растеряет скоро весь запас
Оставленных зимой привычных каверз.
Март очереди ждёт, так было много раз -
Зима вступает на весенний траверз.

* * *
Ещё зима. И только снится,
Что в ясном небе над тобой
Уже летят на север птицы,
Галдят, гогочут вперебой.
Гляжу им вслед, их кликам вторя,
Они всё выше, всё быстрей
Летят, с самим пространством споря,
Туда, за тридевять морей.

След
Отпечаток шагов на песке,
И примятая в поле трава.
Жизнь, висевшая на волоске,
И утраченные права.
Мокрый камешек на берегу.
Ускользающий аромат.
Мимолётная тень на снегу,
Укоряющий, трепетный взгляд.
На мгновенье померкший свет.
День ушедший. Струя за кормой.
Это след. Всего только след,
Оставленный жизнью со мной.

Зеркало
В зеркале скрытая тайна,
Переплетенье теней.
Там невозможное крайне,
То, что не знает цепей.
Что никогда не бывало,
Или случалось не раз -
Время своё покрывало
Вдруг приподнимет для нас.
Явится вдруг из тумана,
Будто из толщи стекла,
То ли душевная рана,
То ли сознания мгла.
Или забытое что-то
Всё всколыхнет существо.
Кто ты за зеркалом? Кто ты?
Отзыва нет! Колдовство!

Память детства
Побродишь в лабиринтах детства,
В душистых сумерках степей –
Нет лучшего на свете средства
От скверных нынешних затей.
Припомнишь воздух раскалённый,
Далёкие костров дымы,
Над головою купол чёрный,
И звёзд мерцающих миры.
Оазисы степных колодцев
С их чистой, ледяной водой.
И жар полуденного солнца,
И полдня душный, летний зной.
Душистый сумрак в летний вечер.
Бурьян заросших пустырей.
Вечернее лягушек вече.
О. память, память, душу грей!

Видение
Над головою солнце светит ярко.
Ковыль ласкает икры голых ног.
А ветер - под рубашку, чтоб не жарко,
И чтобы детство я припомнить мог.
Почти у горизонта дуба крона,
Две женщины все в белом у корней.
И дуба ветви ветер для поклона
Порывами склоняет всё сильней.
Две женщины. Я узнаю их сразу –
Сестра и мать, Они ушли давно.
Я к ним бегу и обнимаю разом,
Я их целую, словно пью вино.
Хотелось мне их расспросить о многом,
Но не идёт наружу масса слов.
А женщины внимательно и строго
Глядят - глубок незримый ров.
Вдруг с высоты раздался гул протяжный,
Как будто кто-то бьёт в колокола.
Там в вышине невидимые стражи
Следят, как на земле идут дела.
И свет померк. Лишь грусть и покаянье.
Луна в окне – её безжизнен свет.
Но где-то там, за видимою гранью
Любимые, которых с нами нет.

В осенней мгле канала фонари
Сигнальные. Леса уже ржавеют.
Кончался день туманами зари -
Леса на берегу как будто бы редеют.

А утром рвало ветром облака
И тени их метались над рекою,
Мешаясь с светом, И от них река
Казалась карнавалов чередою.

Бежала Волга – не остановить,
Несётся вдаль искрящимся потоком.
Отстанешь – он уйдёт, и где ж его ловить.
Он возвратится разве что к пророкам.

Сумерки. Берёзовая роща.
В вышине туманная луна.
Потому, наверно, что так проще,
К нам лицом всегда обращена.
Тени на земле плакучих веток.
В сизом воздухе над рощей облака
Не горят, а тлеют слабым светом,
Нас благословляя свысока.
Троица. Берёзок ветки в церкви.
Пол усыпан свежею травой.
В память человечеству о жертве
И о тайне троицы святой.

Новый год. На дворе снегопад.
Всех прохожих целуют снежинки.
Они всех нас поздравить спешат,
Эти звёздного неба крупинки.
Зацелован до самых ушей,
Им воздушные шлю поцелуи.
А они всё нежней и страстней,
Будто Богу поют аллилуйю.

Ночь запредельная в пучине наслажденья.
Бесстыдный пир, безудержная страсть.
Всё существо в пожаре вожделенья.
Нежданная, безбрежная напасть.
Страсть лижет языком, как будто пламя
Забушевало, выжигая стыд.
И стыд-страх умер, закопался в хламе,
Он нас с тобой теперь не защитит.
Всё существо трепещет мощью плазмы,
Вознесся вихрем огненный эрос.
Страсть разрешится может лишь оргазмом,
Найдя лишь в нём любви апофеоз.

Жизнь многослойна. Каждый слой
Друг к другу примыкает плотно.
Совсем недавно был "застой"
И он казался безысходным.
Теперь другие времена,
Но через тонкую завесу
Прослойка прошлого видна,
Где пели мы марксизму мессу.
И, воплощая кровь в вино,
- В противовес церковной мессе -
Нам снова снится районо,
Народ, толпящийся в собесе.
И мнится, не завершено
То, что, казалось бы, забыто.
Что можно снова пить вино,
Сойдясь у старого корыта.

Прошла аллею молодых берёз,
Оставила следы в песке дорожки.
Вздохнула грудь и в ней отозвалось
Что издали казалось понарошку:
Капель с ветвей, и песня соловья,
Деревьев тени, темнота беседки -
Дремала жизнь во власти забытья.
Казалось всё орнаментом виньетки.
Потом стояла, вслушиваясь в тишь,
Ждала чего-то, вглядываясь в сумрак. 
Нет никого – себе не объяснишь,
Что ожиданье это вроде жмурок.
И все же было где-то рядом тут
Негаданное веяние счастья.
И отчего-то слёзы вдруг текут,
Предвосхищая зрелых лет ненастье.

Старый порт
Жёлтые камни. Синяя тень.
Пение. Горы. Эхо.
Серые трещины старых стен.
Взрывы в таверне смеха.
Рынок под тентом. Цветов аромат.
Бессонница – вахт расплата.
Моря бриллиант в миллионы карат.
Солнечный глаз заката.

Глухомань
Здесь нет легенд, и мгла царит глухая.
Здесь мир мечты и призрачных теней.
Не кружатся над лесом птичьи стаи,
Лишь где-то вдалеке едва журчит ручей.
Пунктир тропинки - символ бездорожья
Теряется за спинами стволов.
Болот трясина скрыта кочек ложью,
Как правда наших мыслей ложью слов.
Здесь, кажется, остановилось время
И что-то вековечное таит,
Для будущих времён оно готовит семя -
Здесь обновлений мира скрытый скит.

* * *
И оглянуться не успеешь,
Как невозвратно вянет лето,
Как неуклонно всё стареет,
Как солнце облетит планета.
Сменяется всё быстро очень:
То встреча, то опять разлука.
И с каждым разом жизнь короче:
В ней счастье миг, печалей мука.

Мещёра. Осень
Вечер. Понемногу меркнет свет.
Облако горит багровым цветом –
Солнце шлёт прощальный свой привет.
Осень. И пора прощаться с летом.
Через мшары узкая тропа,
Из под мха торчат, как пики, колки.
Озеро. Высокая трава,
И вода, бегущая под корни
Старых, много видевших дубов,
Разметавших над землею кроны.
Может быть, до самых холодов
Не утратит дуб убор зелёный.
Набежала тучка. Снова дождь:
Струйки тонки, словно паутинки.
В водоёмах пробежала дрожь.
Плачут листья – капают слезинки.

Мшары – сухие болота.
Колки – обломки деревьев.

Полонина
На рассвете в избах пахнет хлебом.
Куры сонно шепчутся в сенях.
За окном под неоглядным небом
Белые ромашки на холмах.
А холмы бегут до горизонта,
Друг за другом, словно гребни волн.
Кажется, вот-вот случится что-то,
И исчезнет этот дивный сон.
Но вдохнешь целебный запах сосен,
Занесенный ветром с дальних гор.
И опять глаза тебя уносят
На холмов ромашковый ковёр.

У нас в деревне
Сонный сумрак. Шёпот
Слышен за околицей,
Там смешались тропы
Мучимых бессонницей.
От любви незваной
Не до сна частенько.
Тех, кто в сердце ранены,
Знает деревенька.
До ночи судачат:
Кто да с кем встречается.
Это не задача –
Так уж получается.
Не пропустят мимо
Ни одной особы;
Всем и всё вестимо –
Смотрят бабы в оба.

Забытая усадьба
Пруд полноводный. Сыроватый берег.
Столетних лип аллея. Тишина.
Лишь где-то вдалеке кукушка мерит
До вечного осталось сколько сна.
Сарай без крыши, бузина в проломах.
Весь двор вокруг в крапиве, в лопухах.
День угасающий. Вечерняя истома
Упала на траву в росы слезах.
Ещё немного и ночная дрёма
Оденет тьмою этот край любви,
Где в пене белой сказочных черёмух
Спать не дают весною соловьи.