Врывался сумрак голубой в два равных слога,

В две древних крови, в две тоски, в два неба Бога;

В две нежных тесноты, в две сильных тишины,

В два теплых стука,

В перекрещенье душ, плывущих в лабиринт 
Пронзительного звука.
Теней катился приворот, бесцветный воск роняя
на эту ночь, на неоглядность рук, на губы, на касанья...
Огни смотрели в темноту так откровенно... 
На наготу твою в скольжении руки, моей ответно.
И невесомел лунный круг в круженьи комнат,
В бездонном промедленье двух вдыхал их шепот.
И так настойчиво-вольны вдоль обнаженья
Ложились рук,
Ложились губ 
Два откровенья.