Горизонт   вымазан синими  тучами

и даль   чернильна как душа  писца

неотделимая от скрипа перьев

как неразлучны с вечностью дороги

тоска и стон колес хромой телеги

гонимой  лошадью по рытвинам и лужам

сквозь тишину осенних умерших полей

похожих на огромные и выцветшие книги

в которых  время стерло  все слова

когда летело молча в  пропасть неба

разинутую ртом над  нашей головой.