Младшенький пацан

Черешней мы закусывали спелой,

Текучкой измождённые земною,

Выплескивали то, что накипело, 

Под водку, прижигавшую больное.      

Поднял он, помню, тост: «Давай, за сына, -

Мой служит Женя, младшенький пацан,

Всё армией он грезил, ждал призыва,

Хотел попасть он именно в десант.

Ему я: «Сын, хапуг у власти своры!       

Герой, ты их, собрался защищать?

Их лживые о долге разговоры?

Уж растянули всю Россию воры!

А он мне: «Пап, ну хватит! верещать»!

И удивил до глубины души он,

Как белый ворон среди воронья:

«Давай, как все, от армии сбежим мы!

Служить я буду, - кто, если не я»…

Ну, поразил!  Любил идти вразрез он,

До службы с ним сплошные передряги,

Носился всё с десантным  стропорезом,

Всё – выпивки, компании и драки.

Мне жаль его наивного бедняжку,

Звонил опять, что прыгал с парашютом,  

И «заслужил десантную тельняшку»!

Счастливый… всё о чести … и без шуток.

Что трудный сын особенно любимый     

Я ощутил, - порой от сна дурного

Вскочу, и до утра уже не спим мы

Семьей, храни Ты, Бог, его шального».     

Сергей умолк. По сотке. Повторили.           

Простились мы у телеателье.              

Надеждой впечатления искрились, -              

И я смотрел парням идущим в след.     

Назло привычной фразе «Что я – крайний?»,                

Когда чернела в горе Русь-земля,                                                                 

В старь лучшие из нас  на поле брани, 

Шли с убежденьем: «Кто, если не я»                                                          

Рассказ о сыне всё всплывал   Сергея,                

Не чуя прежней тяжести в душе,                                  

Спокойный возвращался, налегке я,    

Сверчки в аллее слышались уже