Мы рядышком, всего на расстоянье шага,
На плечиках твоих лишь голубой халатик.
И всё же, знаешь, мне нужна отвага,
И робость здесь моя совсем не кстати.

Боязнь моя какой-то род недуга,
Боюсь сломать тебя – ты станом так тонка.
Но я уверен – тянет нас друг к другу
С тех пор, как встретились глаза издалека.

Вот-вот ты упадёшь в мои объятья
И сбросишь свой халат. Так листья осень
С берёз, осин и лип снимает их как платья,
Чтобы видней была сквозь ветки просинь.

Пусть ветер за окном поёт свою сонату –
Под эту музыку так целоваться сладко.
Забудем стрелок бег по циферблату –
Всё время только наше. Без остатка.

В сонате свой волшебный мир,
В нём жалуется фортепьяно.
И каждый звук – на сердце раны
Излечит словно эликсир.

А фортепьяно вторит скрипка –
И снова режет по живому,
С ней память – память по былому
Вернётся много раз ошибкой.

И нет там больше ничего,
Как будто мы в начале мира,
Лишь звуков жемчуг из эфира.
И Бог там где-то… Высоко.

Болит Душа. Жена ушла к другому.
Как пережить? Чем жить теперь и как?
Бесцельно бродишь по пустому дому,
И старый дом не дом, а бивуак.
А память обжигает жизнью прежней:
Воспоминаньями о сладостной любви,
Любви безмерной и, конечно, грешной –
Такую нам не часто жизнь дарит.

Узнал её я в прелести невинной –
Доверчивой по-детски, чуть смешной,
Беспомощной как будто бы, наивной,
Несущей мне подарок неземной.
Всё потрясало сердце несказанно –
И дар божественный таить в себе дитя.
Я тело целовал. Она была желанна!
Я в бездну мчался, всё на свете очертя.

И вот финал – она ушла к другому:
Как будто сломан я напополам.
Я словно бы разрезан по живому.
Не пожелаешь это и врагам.

Стою у моря. Светел купол неба.
Темнеет вдалеке печальный горизонт.
И кажется, что прошлое всё небыль.
Прости мои признанья, древний понт.

Лучше спится на правом боку,
А на левом с любимою рядом.
Для мужчин, тех, кто в самом соку,
В целом мире нет лучшей отрады.

Тело женщины зыбкую гладь
Целовать до утра от заката,
Рай познать и опять целовать –
Ночь бывает такой полосатой.

Ночь с любимою словно костёр
Грусть растопит и сердце расплавит.
Ночь любви – и вулкан, и террор
С вечной тайною пенистой лавы.

Не попрощавшись с нами, жизнь уходит
И не вернётся никогда назад.
Упала капля из ведра в колодец,
Её не сыщешь даже наугад.
Что было, остаётся в прошлом только –
Вернуть и повторить его нельзя,
Не склеить нам разбитого осколки,
Ни врач не сможет, ни твои друзья.
Неси с собой всегда свой жизни праздник,
Пусть будет он с рождения всегда.
Наш мир велик, и ты в нём соучастник –
Сквозь нас идёт событий череда.
Жизнь каждого из нас неповторима,
Любой твой день и даже каждый миг.
Останется, быть может и незримо,
Всё то, что ты когда-нибудь достиг.
Нельзя прожить без собственных ошибок,
Но где ж такое бытие найдёшь.
И потому спасибо, жизнь. Спасибо
За каждый миг, который нам даёшь.

Он любовался, он светился ею,
Глазами целовал её глаза.
Смотрел в её лицо, благоговея,
В соборе так глядят на образа.

Она сияла свежестью девичьей.
Как бы с мороза блеск её зубов.
Она, как муза Данте, Беатриче –
Чудесный дар среди любых даров.

Он чувствовал восторг необычайный,
Казалось, все кругом смотрели на неё.
А голосок её, живой ручей хрустальный,
Баюкал душу, погружая в забытьё.

И пробуждая трепетную нежность,
Её рука легла в его ладонь.
Ему казалось не рука – подснежник,
Его ж рука пылала, как огонь.

Мне дорог каждый камень твой,
Аллей садов и парков шелест.
Зимой там снег ковёр расстелет,
Пленяя новой красотой.

Закружатся метели, вьюги,
Промчат машины в полутьме,
И в этой снежной кутерьме
Дома в обнимку, как подруги.

В двенадцать ровно пушки выстрел,
Сменив привычный бой часов,
Вспугнет застывших в камне львов
И приведет в восторг туристов.

Мерцанье к ночи фонарей
Дополнится подсветкой зданий,
Вождей и царских изваяний,
России лучших сыновей.

Нет, не забыть нам город наш –
Он поселился в нас навечно!
Пусть наша жизнь не бесконечна,
Нам Бог простит такую блажь.

В ночь выпал снег словно зимой.
Сирени куст поник под снега шубой,
Цветы сияли с побелевшей клумбы
Из-под сугроба розовой звездой.

Над садом вниз гирляндой снеговой
Свисали липы плачущие ветки.
У нас подобные чудачества не редки –
Ещё октябрь, а снег нам не впервой.

О, радостного утра блеск живой!
Глядят глаза любимой в сада снежность,
В них неба отраженье: синь и свежесть,
Проникшие нежданно в прах земной.

Тот нежный отсвет в женщины глазах,
В улыбке матери, что смотрит на младенца.
Рукой написанных Урбино уроженца:
Святые чистота и ласковость в чертах.

Чудесным образом, наверное, они
Вошли нездешние в поэзию, в искусство,
В земли просторы вкрапились и в чувства –
Всему прекрасному, что нам дано, сродни.

Ах, как давно я не был здесь.
Вот мост знакомый через реку,
Он прежний – обошёл прогресс –
Мост не подвластен жизни бегу.

Такой же. Словно лишь вчера
Стоял, опёршись на перила,
И также брызги серебра
Луна разбрасывать спешила.

А там на взгорье, впереди
Темнел садами старый город.
И вспомнились глаза твои,
Девичий стан и пальцев холод.

Весь замирая, руку взять
Тогда решился я впервые.
Ах, время, ты не можешь вспять
Вернуться в годы золотые.

В домах темно. Нет ни огня.
С моста поднялся я на взгорье.
Катилась вслед за мной луна
Не где-то в небе – на заборе.

От ветра с фермерских полей
Чуть слышно трепетали листья.
Казалось мне в руке моей
Не пустота – рука девичья.

А ночь была почти как та,
Когда в заветном нашем месте,
В саду под яблоней ждала
Меня любовь моя, невеста.

Я проскользнул в ваш сад тайком,
В тобой отпёртую калитку.
Белела в сумраке ночном
Под яблоней твоя накидка.

Я обнимал твой стан рукой
С каким-то радостным испугом.
Звезда мерцая за спиной,
Вторила сердца перестукам.

С тех пор прошла вся жизнь почти,
А всё, как день вчерашний, помню.
Мы чувства не смогли спасти,
Но память сердца неуёмна.

Лес заповедный – преграда
На границе донских степей.
Лес шумлив и полон прохлады.
Где-то в дебрях глухих Кащей.

А за лесом до самого края
Степь, дышащая запахом трав.
В небе коршуны над ветряками,
Над вершинами редких дубрав.

Там в степи открывается небо
С облаков синеватой грядой.
Тень от облака будто бы медлит,
Проплывая над головой.

Словно прячет от яркого солнца:
Шагай, мол, дальше до края степи.
Со светилом не стоит бороться,
Оно же горячее – испепелит.

Эх, набрести бы в жару на усадьбу
С кущей старых дуплистых лип.
Там, где птицы играют свадьбу.
И в траву – досыпать недосып.


Россия! Неохватны её просторы,
Судьба ей особенная отведена.
Мечети, синагоги, храмы, соборы.
Здесь, не сгорая, горит Купина!