В огне, в воде, в деревьях, в небе, -
Везде казался людям бог.
Он строг, коварен и жесток,
И в людях вызывал он трепет.

Глядишь на реку, на ручей –
Видны в них нимфа и наяда,
На дуб посмотришь – там дриада.
Сирены пели в тьме ночей.

В степи взбивали пыль кентавры,
В лесу бог Пан свистел в свирель.
В скале у троллей гранд-отель,
Бесами представлялись мавры.

Бог виделся в закатах солнца,
В безбрежных половодьях рек.
В вулканах бога слышен смех.
Бог даже в глубине колодца.

В любой причуде мнились боги:
Бог Зевс и весь Олимпа клир.
Да, что там! Богом создан мир,
Всё в нём, и человек двуногий.

____________________________________
Покамест в нас душа трепещет,
И верим мы в правдивость слов,
Нам власть дана творить богов,
И верить в бога голос вещий.

Долго я шёл по дорогам
разным: лесным и прибрежным,
радостным, грустным. Тревога
часто была неизбежной.
Что ж от дорог мне осталось:
золото листьев и посох,
вечер волос и усталость,
время прошедшего грёзы.
Бренность земли на подошвах,
зыбкость зрачков от тумана, –
в общем привычная ноша
жизни моей каравана.
Дни мои – жёлтые листья.
В них позабытого запах,
сложного время пятнистость
на переломных этапах.
Отсвет того, кто стучался
в наши знакомые двери.
Тех, кто с рожденья, сначала
свой был по духу и вере.
Золото листьев тускнеет,
скоро их ветер подхватит.
Ветер звени веселее
в честь неземной благодати.

Течёт сквозь пальцы золото песка,
стекает, как песок, и наша жизнь земная.
Дожди пройдут, дыханье ветерка
и нет следа. И был ли он – не знаем.

Уходит всё меж пальцев в никуда,
прощается без звука и без слова.
Недавно жизнь цвела, но нет нигде следа –
искрится лишь песок от солнца золотого.

И только моря плеск дыханием волны
несёт на отмель новые песчинки.
Предутренний туман далёкой старины
оставил здесь прощальные росинки.

Возьмёшь рукой песчинок белых горсть
и чувствуешь, как время тает в пальцах.
И сам ты в этом мире только гость –
один из временных, случайных постояльцев.

Проходит круг времён,
Сменяет зиму лето.
Так длится испокон,
А ночью ждёшь рассвета.
И год на год похож:
Весенний дождь – осенний.
Где счастье обретёшь,
Не знает даже гений.
Что было – будет вновь:
Забвенье, вдохновенье,
Несчастья и любовь,
И смерти, и рожденья.
Есть для всего свой час –
Так суждено на свете.
Но главное – всё в нас,
Мы все за всё в ответе!

Как хорош Петербург ночью белой:
В парках щелканье соловьёв,
Их чудесные, звонкие трели
Не чета воркотне воробьёв.

Утро трогает нежною дрожью
Ветви в окна глядящих берёз –
Так на чью-то картину похоже.
Не само же собой создалось?

И не спится нам белою ночью,
Ночь не ночь – обиталище тайн.
Может что-то и нам напророчит,
Как пророчит германский Рамштайн.

Здесь на улицах петербургских
Слышен гром отдалённой грозы,
Той грозы, что грохочет под Курском,
А нам кажется где-то вблизи.

Исчезли время, зыбкое пространство.
И вспомнилось, что было так давно,
Тобой одною было всё полно.
И в этом только жизни постоянство.

Весна была. Сады цвели сиренью,
А вечер утопал в сиянье звёзд.
Держала ты в руке сирени гроздь
И лучше не было на свете украшенья.

Ты шла ко мне походкою волшебной.
Как роза ты была, омытая росой.
Блистая нестерпимой красотой,
Меня дарила магией целебной.

На волосы твои заря бросала блики,
Они сияли золотым венком.
И в этом ореоле золотом
Казалась ты богиней светлоликой.

Молчали. Становилось всё темнее.
В твоих глазах искрился свет луны.
И я был пьян от счастья и весны,
И понимал, что я тобой болею.

Восторги юности! Но нас ждала разлука,
Нам не сулила жизнь единую тропу.
Что ж делать, нет обиды на судьбу,
Но как забыть твои девичьи руки.

Всё это юности моей воспоминанья:
И звёздный блеск и серебро луны,
Сирени запах и цветущие сады,
И этот долгий поцелуй прощанья.

Ночь, тишина и вокруг ни души,
Всё, как всегда, ничего необычного.
В этом селе в ярославской глуши
Вроде бы нет ничего поэтичного.

Нет ни историй, ни страсти, ни драм,
Да и зачем – ими сыт я по горло.
В городе ходишь по старым следам –
Ночь, тишина здесь всё прошлое стёрла.

Поздно. Огонь догорает в печи.
Как и повсюду, здесь выжить непросто.
Так уж случилось, ворчи – не ворчи,
В небе над крышей привычные звёзды.

Тени блуждают на белой стене –
Люди плутают по белому свету.
Всё что случится, всегда в пелене,
Но понапрасну на путь свой не сетуй.

Гляжу на воду вниз. Опёрся на перила,
Вода шумит лениво под мостом.
Сошёл с моста. Берёза прислонилась.
Закрыл глаза – нет никого кругом.
Сквозной луч Солнца мне упал на веки,
Пропела пташка, и листва шумит.
И вновь затихло. Не ужель на веки?!
Да, нет же, нет! Жизнь не забытый скит.
Всё будет вновь, как и в Начале мира,
Нет никого здесь кроме нас двоих.
Нас двое, созданных Творцом Клавира.
Вдвоём в Раю: Невеста и Жених

На исходе лета дождь –
Капли бьют в окно.
Листья лучше не тревожь,
Листья – кимоно.

Облегают веток стан,
Как японский шёлк,
Или русский сарафан –
Всё равно … восторг.

И цветы поникли враз,
Как на шею локон,
Или как поклон в намаз,
В пояс, очень строгий.

Дождь да дождь, как и вчера –
Может завтра ясно.
Лето в осень со двора –
Сердце несогласно.

Казалось, виден длинный коридор,
Становится всё уже он и уже,
И выхода невидно в нём наружу.
Что впереди любовь или костёр?

В любви нельзя назад или сначала –
В ней всё, что было, остаётся в нас.
Есть только ты и я, и только этот час,
Когда у нас двоих душа затрепетала.

Как время, в нас любовь необратима:
Уйдёт любовь – ничем помочь нельзя.
Ни жалобы, ни жертвы, ни слеза
Помочь не могут, хоть и нестерпимы.

Никто не знает, что свершит судьба –
Торг с нею просто не имеет смысла.
Что ждёт нас неожиданно, как выстрел,
И где же тот рубеж, откуда бьёт стрела?