Ах, как давно я не был здесь.
Вот мост знакомый через реку,
Он прежний – обошёл прогресс –
Мост не подвластен жизни бегу.

Такой же. Словно лишь вчера
Стоял, опёршись на перила,
И также брызги серебра
Луна разбрасывать спешила.

А там на взгорье, впереди
Темнел садами старый город.
И вспомнились глаза твои,
Девичий стан и пальцев холод.

Весь замирая, руку взять
Тогда решился я впервые.
Ах, время, ты не можешь вспять
Вернуться в годы золотые.

В домах темно. Нет ни огня.
С моста поднялся я на взгорье.
Катилась вслед за мной луна
Не где-то в небе – на заборе.

От ветра с фермерских полей
Чуть слышно трепетали листья.
Казалось мне в руке моей
Не пустота – рука девичья.

А ночь была почти как та,
Когда в заветном нашем месте,
В саду под яблоней ждала
Меня любовь моя, невеста.

Я проскользнул в ваш сад тайком,
В тобой отпёртую калитку.
Белела в сумраке ночном
Под яблоней твоя накидка.

Я обнимал твой стан рукой
С каким-то радостным испугом.
Звезда мерцая за спиной,
Вторила сердца перестукам.

С тех пор прошла вся жизнь почти,
А всё, как день вчерашний, помню.
Мы чувства не смогли спасти,
Но память сердца неуёмна.

Лес заповедный – преграда
На границе донских степей.
Лес шумлив и полон прохлады.
Где-то в дебрях глухих Кащей.

А за лесом до самого края
Степь, дышащая запахом трав.
В небе коршуны над ветряками,
Над вершинами редких дубрав.

Там в степи открывается небо
С облаков синеватой грядой.
Тень от облака будто бы медлит,
Проплывая над головой.

Словно прячет от яркого солнца:
Шагай, мол, дальше до края степи.
Со светилом не стоит бороться,
Оно же горячее – испепелит.

Эх, набрести бы в жару на усадьбу
С кущей старых дуплистых лип.
Там, где птицы играют свадьбу.
И в траву – досыпать недосып.


Россия! Неохватны её просторы,
Судьба ей особенная отведена.
Мечети, синагоги, храмы, соборы.
Здесь, не сгорая, горит Купина!

День кончился, он пролетел, как птица.
Осенний, тихий день, обычный, как всегда.
Таких немало дней, они не будут сниться,
И не вернутся в наши жизни никогда.

А жаль, день был красив в своём уборе –
Туман белел, клён золотился за окном,
Лес в золоте листвы на дальнем косогоре,
В фате берёза, как невеста под венцом.

Дома на улицах, как в золочёных рамах
Среди аллей из старых жёлтых лип.
Листвы цветной ковёр по улицам, в канавах,
Пройдёшься по нему – при каждом шаге всхлип.
 
А на коре деревьев видишь свет янтарный,
Так страстно перед сном их целовал закат.
Октябрь – месяц в общем-то печальный –
В нём грусти много. Без числа утрат.

Цветы лугов, лесов, полей скромны,
Но так глазам привычны.
Цветы родной нам стороны,
Как друг любимый, закадычный.

Своей стыдливой красотой
О позабытых днях напомнят,
Когда мы прятались с тобой
Там, где казалось нам укромней.

Они не прячут свой наряд
В теплицах здешних и заморских,
И не для царственных палат
Их скромный цвет – не бутафорский.

Для них привычен солнца свет,
Ночной узор созвездий вечных,
Стрекоз стремительный балет
И птичек пение беспечных.

Российских пажитей простор,
Туман холодный на равнинах,
И даже тот знакомый двор,
Где к дубу тянется рябина.

Бесполезно гоняться за счастьем –
Оно дано лишь знающим о нём,
Не в будущем оно, а в настоящем,
Не где-то там – оно в тебе самом.

И счастье однозначно и конкретно,
Как чистый воздух, льющийся в окно.
Он льётся непрерывно, неприметно,
Не знаем мы – он льётся всё равно.

Не в разуме восторг – в воображенье.
Как поцелуй, дели его с другим.
Без скупости делись, без сожаленья –
Мы вместе дольше счастье сохраним.

День тих и светел – это ли не счастье,
Иль мы с тобой в саду наедине,
Браслета змейка на твоём запястье …
Я несказанно счастлив! Все во мне!

Ехал всадник, закутавшись в плащ.
Плащ решила сорвать непогода:
«Закручу-ка я вьюгу, как пращ,
И слетит он капризу в угоду».
Ветер рвал одеяние с плеч,
Только всадник закутался туже:
«Надо душу от вьюги сберечь,
Не отдам душу мерзостной стуже».
Злилась подлая, ветром ревя,
Всю округу засыпала снегом.
Всё напрасно – бесилась зазря,
Не расправиться ей с человеком.
Вышло солнце внезапно из туч –
Осушило, теплом обогрело.
Как прекрасен живительный луч –
Снял немедленно плащ кабальеро.

Ласка, жалость сильнее, чем гнев, –
Сделать могут всё проще гораздо.
Для людей нужен счастья посев,
Но о людях власть помнит не часто.

С шуршаньем опадают листья,
Так сбрасывают к ночи платья –
У них застенчивость девичья,
Когда с землёй их ждут объятья.

А ветки смотрят вслед с печалью,
Без листьев холодно, пустынно –
Ещё не скоро снежной шалью
Зима укроет ночью зимней.

Земля ж раскрыв свои объятья,
Зароется в осенений шелест –
С цветною листьев благодатью
Так чудны красочность и прелесть.

А в дни морозного недуга
Всё так устроено в природе,
Что невозможно друг без друга,
Да и несносно жить в разброде.

Любой прошедший день, 

Как чувственную данность,

Уносит время в тень:

Былое время – давность.

Читать полностью...

Прелестный осенний букет хризантем,
В нём лета, ушедшего, краски.
Он ярок и нежен, как ханский гарем,
И полон чарующей ласки.

В нём утра прохлада и солнца тепло,
И осени запах бодрящий.
Птиц пенье случайно в него забрело,
И шорох листвы шелестящий.

Прощальный прошедшего лета букет
Нам дарит любовь и надежду.
Оставило лето свой добрый привет,
Как память о прошлом легенду.

Был жизни тайный час ночной,
Когда не знаешь сон ли это.
Плыл грустный месяц молодой
И в окна лил потоки света.
Свет проходил сквозь шёлк гардин,
Смягчая сумрак комнат мрачный.
Я в доме был совсем один,
Смотрел на этот свет прозрачный.
А в небе мчались облака,
В них плыл устало месяц бледный.
Глядел он в окна свысока
С усмешкою едва заметной.
Казалось, говорил: «Не спи!
В такие колдовские ночи
Порой сбываются мечты.
Мой свет любого заморочит».
И правда, в кресле у окна
Сидела женщина вся в белом.
Красива, молода, бледна,
Как будто бы чуть-чуть робела.
Так много беспокойных дней
Мы пережили с ней когда-то.
Быть вместе было всё трудней –
Жизнь часто ссорами чревата.
Любили мы, как могут те,
Кто заблуждались часто вместе.
Кто в дней привычной череде –
Две партии в одном оркестре.
И вот, казалось, с ней опять
Свиданье на исходе жизни.
Вернуть всё может месяц вспять –
Рогатый, рыжий и капризный.